«Медиазона» собрала истории беларусов, у которых после обысков дома исчезали разные вещи: деньги, украшения, алкоголь и диски для Playstation. Имена некоторых героев изменены.
Деньги
Во время обыска в квартире Ивана силовики изъяли технику и деньги. Впоследствии часть средств ушла на судебные выплаты. Когда родным Ивана отдавали оставшиеся деньги, они недосчитались около 2000 долларов.
«На каком этапе деньги пропали, я не могу сказать, я был в колонии, — рассказывал Иван. — Сумма серьезная. Но когда ты находишься там, ты боишься за родных. А когда я освободился, не хотел привлекать внимание. Ну, ребята, на вашей совести пусть будет. Черт его знает. Пойду в милицию качать права?.. Не дай бог, опять уголовное дело. Ну, забрали так забрали. Вам, наверное, нужнее было».
В марте 2024 года активист и христианский проповедник Сергей Мельянец пришел в суд над журналистом Игорем Корнеем. Его задержали, а при осмотре рюкзака составили опись, в которую среди прочего записали пять рублей. По словам Мельянца, на самом деле при нем было 300 рублей — 295 рублей «исчезли».
В 2020 году деньги пропали и у брестчанина Дмитрия Панько.
«Во время обыска забрали около 500 рублей. Это была касса, которую я должен был отвезти на работу. Спросили у меня: „Тебе что, за митинги заплатили?“ Я начал объяснять, что это за деньги. Они мне сразу в ответ: „Заткнись, на **й“. Один из сотрудников забрал деньги и положил их себе в барсетку», — вспоминал Панько.
В отделении он спросил у милиционера, вернут ли ему деньги. Тот в ответ спросил: «Какие деньги?» Панько ради собственной безопасности больше вопросов не задавал. Его приговорили к трем годам колонии по делу о массовых беспорядках (ч. 2 ст. 293 УК). Он полностью отбыл назначенный срок и уехал из Беларуси.
Пенсионера Алексея задержали летом 2022 года по доносу соседа, который раньше работал в милиции. На дачу приехали сотрудники ОМОН и ГУБОПиК. Там в гараже Алексей хранил деньги на «черный день» и другие ценности. Он утверждает, что сотрудник, который осматривал сейф, показал понятым только старый крестик и кольцо, но не 20 000 долларов, которые тоже там лежали.
«То есть по описи их как будто и не было. Впоследствии эти деньги так и не нашлись», — утверждает пенсионер.
Мужчину приговорили к «домашней химии», он уехал из Беларуси.
Духи, украшения и диски для Playstation
Политзаключенный Константин Карней после освобождения узнал, что из его квартиры пропали несколько дисков с играми для консоли PlayStation, отцовские часы, а у его девушки парфюм — наполовину использованный флакон Сhanel № 5. Карнея приговорили к полутора годам «домашней химии» по статье о грубом нарушении порядка (ст. 342 УК), и он покинул Беларусь.
О пропаже ценностей во время обыска рассказывал в суде и анархист Николай Дедок, приговоренный в 2021 году к пяти годам колонии. В описи изъятых вещей он не нашел некоторых предметов.
«Полагаю, что камеру, штатив, часы и тысячу рублей украли сотрудники ГУБОПиК, воспользовавшись тем, что я большую часть времени ничего не видел, так как лежал лицом в пол. Во-вторых, был дезориентирован и не мог внимательно читать список изъятого», — говорил Дедок.
О пропаже вещей рассказывала и певица Мерием Герасименко. Обыск в ее квартире прошел, когда она уже была в СИЗО. После освобождения она нашла в квартире только пустые коробки от золотых сережек и кулонов, духов и элитного алкоголя.
«Калі грошы забіраюць без пратакола, то потым цяжка будзе даказаць, што забралі і не аддалі»
Правозащитник Леонид Судаленко советует контролировать все, что делают силовики во время обыска, требовать копию протокола, вычитывать опись перед тем, как ставить подпись и вносить свои возражения, если это необходимо.
Когда правозащитника задерживали по уголовному делу, у него при себе было 800 рублей, которые были внесены в опись. После освобождения из колонии он получил эти деньги обратно.
«Звяртацца трэба да тых, хто забраў [грошы]. Яны ж даюць адпаведную паперу. Яны і накіравалі [мяне] ў фінаддзел гарвыканкаму, куды перадалі на захаванне грошы», — рассказывает он.
К историям, когда милиционеры забирали деньги, Судаленко относится с подозрением.
«Грошы не могуць знікнуць. Забралі адзін рубель — ён запісаны ў пратаколе. Калі забіраюць без пратакола, то потым цяжка будзе даказаць, што забралі і не аддалі».
По словам представителя BELPOL и бывшего сотрудника милиции Владимира Жигаря, пропажа вещей при обысках «больше исключение, чем правило».
В случае, если к пропаже вещей причастны сотрудники силовых ведомств, их действия могут быть квалифицированы как хищение путем злоупотребления служебными полномочиями, злоупотребление властью или служебными полномочиями либо превышение служебных полномочий.